Троцкий

Вчера на входе в метро "Невский проспект" видел сильно помятого рокера. В затасканной косухе и с невнятным инструментом за спиной (полагаю, это была старая добрая "ленинградка"). Он сидел на ступеньках и держал в руках кусок картона, на котором было накарябано: "Помогите на бухло". Наверно, это был самый честный попрошайка, которого я когда-либо видел. Свой (в смысле, мой) червонец он заработал.

Спускаясь на эскалаторе, я вспомнил еще одного колоритного персонажа, с которым когда-то пересекся мой путь. Звали персонажа Троцкий. Он и в самом деле напоминал исторического Лейбу Давидовича в Алма-Атинской ссылке. У него была такая такая же козлиная бородка, и кроме того он был небрит и грязен. У него не хватало двух передних зубов. Его мироощущение очень точно характеризовала история, рассказанная им самим. Суть истории такова. Он с друзьями после очередной пьянки просыпается утром в хрущевке на окраине Москвы. Еле ворочая языком, просит поставить чайник. Ни малейшей реакции. Кто-то повторяет просьбу. Все по-прежнему лежат параллельно полу. Тут из дальнего угла слышится безумное: "А давайте на собаках в Питер". Через пару минут эта гоп-компания уже направлялась к вокзалу, намереваясь сесть на ближайшую электричку.

С Троцким я познакомился на Ваське, около памятника моряку на 6-7 линии. Он аскал на две полторухи "Степки Разина", пока его собутыльники исполняли традиционные "Белый снег, серый лед". Я попросил разрешения сыграть пару песен из того же репертуара. Часов в 11 концерт был окончен, гонец за пивом был послан, и через какое-то время мы уже направлялись дворами ночевать в чей-то сквот. Мы с Троцким выбрались на крышу и завели теологический диспут. Предметом диспута была знаменитая апория о том, может ли Бог создать огромный камень, который сам не сможет поднять. Когда мы наконец пришли к единому мнению, где-то за домами появился бледный отсвет, оказавшийся восходящим солнцем. Солнце напоминало огромный горящий камень.