Здравствуй, Русь-Людмила
От разбитой любви на окне
Перекошены древние стены.
Ты глядишь, как весна на войне:
В этих срубах есть сердце и вены.
На собаках летаешь в Москву –
Молчаливо, убого убранство.
На душе сто колец, два тату –
Мерить душу с простым постоянством.
Совмещаешь Лолит с Жанной Д’Арк –
Hеподкупная гордость людская.
На скамейках сражается парк,
Это жизнь без конца и без края.
Старорусский народный обряд –
На худой конец бедную Лизу.
Деревянные церкви стоят,
И гуляешь всю ночь по карнизу.
Левитан оставался один,
Хотя папа неделю не пьяный.
И тогда среди многих картин
Сочиняешь письмо, как Татьяна.
И в мечтах, чтоб достали звезду,
Церковь старая на косогоре.
На груди сто колец, два тату
Hа былинно-бескрайнем просторе.
Перекошены древние стены.
Ты глядишь, как весна на войне:
В этих срубах есть сердце и вены.
На собаках летаешь в Москву –
Молчаливо, убого убранство.
На душе сто колец, два тату –
Мерить душу с простым постоянством.
Совмещаешь Лолит с Жанной Д’Арк –
Hеподкупная гордость людская.
На скамейках сражается парк,
Это жизнь без конца и без края.
Старорусский народный обряд –
На худой конец бедную Лизу.
Деревянные церкви стоят,
И гуляешь всю ночь по карнизу.
Левитан оставался один,
Хотя папа неделю не пьяный.
И тогда среди многих картин
Сочиняешь письмо, как Татьяна.
И в мечтах, чтоб достали звезду,
Церковь старая на косогоре.
На груди сто колец, два тату
Hа былинно-бескрайнем просторе.