Слово о словах # 1
Я уже не первый год читаю на «Арзамасе» подборки слов из разных языков, которые с трудом поддаются переводу или вообще не имеют аналогов и которые при этом наиболее полно характеризуют особенности национального менталитета. Дихотомическую зарисовку в таком духе применительно к русскому языку и русскому народу я уже публиковал десять лет назад. Теперь решил углубиться в тему. Итак, 20 наших главных слов, выпуск первый.
Авось. В этом коротком, но многогранном слове сочетаются и абстрактная случайность, и везение, и желание получить что-то на халяву (почти без усилий, а то и вовсе даром), и доходящая до фатализма слепая вера (на всё воля божья, всё в руке божьей, все под богом ходим), и надежда на чудо, и наплевательское отношение к себе и окружающему миру (наобум, куда кривая выведет).
С этим словом связано не менее интересное «небось». Это и подбадривание (оно произошло от сращивания фразы «не бойся», «не бойсь»), и просто некая возможность, и не вполне уверенное утверждение (скорее да, чем нет). Оно близко слову «наверно», в котором раньше, как и в «наверняка», было гораздо меньше сомнений, поскольку здесь опять слышится «вера».
Несмотря на то, что полагание на авось – очень характерная русская черта («русак на авось и взрос» или «понадеялся на русский авось» у Пушкина), возможность действовать, не задумываясь о последствиях, или делать все кое-как, без должного старания, тщательности и системной подготовки, осуждается народной мудростью: «Авось да небось до добра не доведут». Если копнуть глубже, можно увидеть и мотивы богоборчества, поскольку воля случая для верующего человека – это все-таки воля божья. То есть ей противопоставляется собственная воля: «На бога надейся, а сам не плошай».
От «авось» произошла и уникальная отечественная эко-сумка авоська – которая, впрочем, как и матрешка, была изобретена не в нашей стране. В 1898 году Чехов писал из Ниццы своей сестре: «Получила ли мешок из сетки? Это для овощей. Тут кухарки на базар ходят с такими саками». А вот название (как, опять же, в случае с матрешкой, уменьшительно-ласкательным от имени Матрена) – родное. «Люди шли по мостовой, таща за собой санки, или несли мешки, сумки, прозванные „авоськами“ – авось что-нибудь раздобудут, – кусочек масла, конины, сухую воблу или селедку», – писала в голодном 1920-м младшая дочь Льва Толстого Александра. В одном из вариантов перевода на английский авоська – maybe bag, «сумка-можетбыть».
Авось. В этом коротком, но многогранном слове сочетаются и абстрактная случайность, и везение, и желание получить что-то на халяву (почти без усилий, а то и вовсе даром), и доходящая до фатализма слепая вера (на всё воля божья, всё в руке божьей, все под богом ходим), и надежда на чудо, и наплевательское отношение к себе и окружающему миру (наобум, куда кривая выведет).
С этим словом связано не менее интересное «небось». Это и подбадривание (оно произошло от сращивания фразы «не бойся», «не бойсь»), и просто некая возможность, и не вполне уверенное утверждение (скорее да, чем нет). Оно близко слову «наверно», в котором раньше, как и в «наверняка», было гораздо меньше сомнений, поскольку здесь опять слышится «вера».
Несмотря на то, что полагание на авось – очень характерная русская черта («русак на авось и взрос» или «понадеялся на русский авось» у Пушкина), возможность действовать, не задумываясь о последствиях, или делать все кое-как, без должного старания, тщательности и системной подготовки, осуждается народной мудростью: «Авось да небось до добра не доведут». Если копнуть глубже, можно увидеть и мотивы богоборчества, поскольку воля случая для верующего человека – это все-таки воля божья. То есть ей противопоставляется собственная воля: «На бога надейся, а сам не плошай».
От «авось» произошла и уникальная отечественная эко-сумка авоська – которая, впрочем, как и матрешка, была изобретена не в нашей стране. В 1898 году Чехов писал из Ниццы своей сестре: «Получила ли мешок из сетки? Это для овощей. Тут кухарки на базар ходят с такими саками». А вот название (как, опять же, в случае с матрешкой, уменьшительно-ласкательным от имени Матрена) – родное. «Люди шли по мостовой, таща за собой санки, или несли мешки, сумки, прозванные „авоськами“ – авось что-нибудь раздобудут, – кусочек масла, конины, сухую воблу или селедку», – писала в голодном 1920-м младшая дочь Льва Толстого Александра. В одном из вариантов перевода на английский авоська – maybe bag, «сумка-можетбыть».