До свиданья, наш ласковый Миша
Многие говорят, что Горбачев развалил Советский Союз. Разумеется, это не так. Обвинять его в этом – все равно, что обвинять Николая II в развале Российской империи. Для обоих – много чести, это не те личности, о роли которых в истории можно говорить всерьез. Я тут намедни пересматривал старые выпуски «Намедни». Времени из-за накрывшего меня ковида было полно, поэтому период с 60-х по 90-е пролетел у меня буквально за пару дней. И когда наблюдаешь в динамике, чем жил и дышал СССР, становится очевидно, что к началу 80-х он если и жил, то на аппарате жизнеобеспечения, а если и дышал – то на ладан. Горбачев просто осуществил эвтаназию, отключив пациента от аппарата.
Советский поезд – железный конь, некогда пришедший на смену крестьянским лошадкам, которых запрягали в Русь-Тройку – превратился в малоуправляемый громоздкий состав с обшарпанными вагонами и разболтанными сцепками. Пройдя без остановки маячившую где-то далеко на горизонте коммуну, наш паровоз летел вперед прямиком в пропасть. Остановить его было невозможно. Особенно после того, как в 1980 году стало понятно, что единственный реализуемый на практике вариант даже не коммунизма, а хотя бы социализма с человеческим лицом – это олимпиада. Да и то добрая половина мира в лице людей недоброй воли не поехала в империю зла из-за того, что та на ровном месте придумала себе Вьетнам, заменив джунгли на горы, а вьетконговцев на душманов.
Трогательные слезы по ласковому Мише, вернувшемуся в свой сказочный коммунистический лес (а по факту – рухнувшему где-то на задворках Москвы и быстро утилизированному) были слезами прощания со страной. Страной непобедившего социализма. Наверно, был еще некоторый шанс спасти ее, пересадив на стоящий на запасном пути бронепоезд. Но для этого у машиниста должна была быть железная хватка, решимость и государственная мудрость. Не берусь оценивать интеллектуальные способности Горбачева, но относительно его деятельности на ум приходит только фраза «Что ни делает дурак, все он делает не так».
Главная проблема заключалась в том, что Михал Сергеич, плоть от плоти советского строя (единственный генсек, родившийся после революции, причем заметно после) являлся заурядным номенклатурщиком мелкого пошиба с мы́шлением секретаря обкома, который умел разве что звонить в колокол – или в нашем случае в паровозный гудок. Горби, как и Ники, любил жену гораздо больше, чем власть, которой совершенно не понимал, как распорядиться. И вместо того, чтобы поставить страну на новые рельсы, он просто поменял таблички маршрута и номера вагонов на чуть более стильные, модные и молодежные. Но как пел Игорь Тальков: «Перестроиться не сложно, только вот ведь в чем беда: перестроить можно рожу, ну а душу – никогда».
От новых занавесок и появившейся у пассажиров плацкарта возможности травить анекдоты про Брежнева под вытащенную из-под полы бутылочку домашнего самогона ситуация предсказуемо не изменилась. Этот поезд был в огне, и жать больше было не на что. Так что рулевой Страны Советов, кивнув в сторону кабины сильно пьющему проводнику одного из купе (какая горькая ирония для борца за трезвость!), ушел в вагон-ресторан рекламировать пиццу. «Отрекся – как роту сдал». А тот проводник только и смог что сохранить от падения в пропасть локомотив, от которого отцепились все вагоны, да дрезину на ядерном ходу – для чего их пришлось пустить под откос. Ремонтом мы занимаемся до сих пор, в основном на «Уралвагонзаводе».
В общем, последнего правителя советской империи, как и империи российской, не любят не за то, что он сделал, а за то, чего не сделал. Но был ли он виноват в том, что не являлся тем, кем и не мог быть по определению? Думаю, вряд ли.
Михаил Сергеевич Горбачев (02.03.1931 - 30.08.2022)
Вместо постскриптума. С кучным уходом в этом году других могильщиков СССР – Шушкевича, Кравчука, Бурбулиса и Бакатина – уходит и сам Советский мир. А на смену ему, как мы с вами наблюдаем в последние полгода, – приходит Русский мир. И вот за это действительно стоит выпить.
Советский поезд – железный конь, некогда пришедший на смену крестьянским лошадкам, которых запрягали в Русь-Тройку – превратился в малоуправляемый громоздкий состав с обшарпанными вагонами и разболтанными сцепками. Пройдя без остановки маячившую где-то далеко на горизонте коммуну, наш паровоз летел вперед прямиком в пропасть. Остановить его было невозможно. Особенно после того, как в 1980 году стало понятно, что единственный реализуемый на практике вариант даже не коммунизма, а хотя бы социализма с человеческим лицом – это олимпиада. Да и то добрая половина мира в лице людей недоброй воли не поехала в империю зла из-за того, что та на ровном месте придумала себе Вьетнам, заменив джунгли на горы, а вьетконговцев на душманов.
Трогательные слезы по ласковому Мише, вернувшемуся в свой сказочный коммунистический лес (а по факту – рухнувшему где-то на задворках Москвы и быстро утилизированному) были слезами прощания со страной. Страной непобедившего социализма. Наверно, был еще некоторый шанс спасти ее, пересадив на стоящий на запасном пути бронепоезд. Но для этого у машиниста должна была быть железная хватка, решимость и государственная мудрость. Не берусь оценивать интеллектуальные способности Горбачева, но относительно его деятельности на ум приходит только фраза «Что ни делает дурак, все он делает не так».
Главная проблема заключалась в том, что Михал Сергеич, плоть от плоти советского строя (единственный генсек, родившийся после революции, причем заметно после) являлся заурядным номенклатурщиком мелкого пошиба с мы́шлением секретаря обкома, который умел разве что звонить в колокол – или в нашем случае в паровозный гудок. Горби, как и Ники, любил жену гораздо больше, чем власть, которой совершенно не понимал, как распорядиться. И вместо того, чтобы поставить страну на новые рельсы, он просто поменял таблички маршрута и номера вагонов на чуть более стильные, модные и молодежные. Но как пел Игорь Тальков: «Перестроиться не сложно, только вот ведь в чем беда: перестроить можно рожу, ну а душу – никогда».
От новых занавесок и появившейся у пассажиров плацкарта возможности травить анекдоты про Брежнева под вытащенную из-под полы бутылочку домашнего самогона ситуация предсказуемо не изменилась. Этот поезд был в огне, и жать больше было не на что. Так что рулевой Страны Советов, кивнув в сторону кабины сильно пьющему проводнику одного из купе (какая горькая ирония для борца за трезвость!), ушел в вагон-ресторан рекламировать пиццу. «Отрекся – как роту сдал». А тот проводник только и смог что сохранить от падения в пропасть локомотив, от которого отцепились все вагоны, да дрезину на ядерном ходу – для чего их пришлось пустить под откос. Ремонтом мы занимаемся до сих пор, в основном на «Уралвагонзаводе».
В общем, последнего правителя советской империи, как и империи российской, не любят не за то, что он сделал, а за то, чего не сделал. Но был ли он виноват в том, что не являлся тем, кем и не мог быть по определению? Думаю, вряд ли.
Михаил Сергеевич Горбачев (02.03.1931 - 30.08.2022)
Вместо постскриптума. С кучным уходом в этом году других могильщиков СССР – Шушкевича, Кравчука, Бурбулиса и Бакатина – уходит и сам Советский мир. А на смену ему, как мы с вами наблюдаем в последние полгода, – приходит Русский мир. И вот за это действительно стоит выпить.