Слово о словах # 2
Слово о словах # 1. Авось
Баба. Сейчас это слово приобрело грубовато-уничижительный оттенок. Но в старину оно было нейтральным, с легкой издевкой – причем не только в адрес женщины («У бабы волос долог, да ум короток» и другие подобные поговорки), но и соответственно ведущего себя мужчины (обабиться). С другой стороны, баба во многих случаях равна мужику, а то и сильнее его – это та самая бой-баба, которая коня на скаку остановит, в горящую избу войдет, а при случае и мужа поколотить способна. То есть все зависело от контекста – русский язык, как и в целом культура, высококонтекстный, а интонация играет едва ли не такую же роль, как в китайском, она может диаметрально менять смысл одних и тех же фраз.
Вообще при всей патриархальности русских семей, которая отчасти сохраняется до сих пор, мужчины уважали женщин и их обязанности. Кстати, выражение «бабье лето» связано, в том числе, с тем, что полевые работы, которые в значительной степени выполнялись мужчинами, к этому времени заканчивались, и наступало время женских работ – в частности, ткацких. А большинство традиций и обрядов и вовсе носило матриархальный характер. Самые важные были связаны со сменой времен года и плодородием – в основном это богини-матери и персонифицирующие их женские образы, такие, как Масленица, Кострома и более характерная для западных славян Марена (Мара, Мора), символизирующая умирание и воскресание природы с приходом весны.
От последней произошла известная героиня русских сказок, богатырша Марья Моревна (отчество Моревна трактуется как дочь морского царя, и хотя подводное царство тоже может служить аналогом загробного, оно скорее связано с общеславянским «мор», т.е. со смертью). По сюжету сказки, у нее в плену находится Кощей Бессмертный, то есть она имеет власть над самой смертью. Примечательно, что обрядовой стороной похорон занимаются именно женщины: они обмывают и обряжают покойника (даже если он мужчина), следят за соблюдением традиций на похоронах и поминках, а оплакивают умершего специальные бабы-плакальщицы.
Здесь, конечно, нужно вспомнить о «подруге» Кощея, самом популярном персонаже русской и славянской мифологии – Бабе-яге. Чаще всего она выступает в роли стража или хозяйки царства мертвых, а ее избушка на курьих ножках – так называемая изба смерти, сруб, в котором хоронили древних славян – служит или «пропускным пунктом», или собственно гробом-домовиной, в стенки которой упирается ее труп («костяная нога», «нос в потолок врос» и т.п.). В то же время, она и хранительница домашнего очага, ее чисто женские атрибуты – печь, ступа с пестом и помело (метла).
На эту тему можно много говорить, интересующихся отсылаю к «Историческим корням волшебной сказки» Проппа. Замечу только в этой связи, что аналог кулича в Западной Руси и Польше, который выпекался к Пасхе, то есть опять-таки связан с умиранием и воскресанием божества, назывался «баба». В XVIII веке при польском дворе ее для дополнительного вкуса начали пропитывать алкоголем – мадерой или ромом, – и получилась хорошо нам известная ромовая баба.
В той же сказке про Марью Моревну Баба-яга владеет табуном кобылиц, и в роли дарительницы часто дает главному герою коня со сверхспособностями. Это явно отражает взаимодействие наших лесных предков со степными кочевыми народами. И сама Баба-яга в некоторых сказках сражается с героем, и Марья Моревна является воительницей (в этом смысле Кощей, который томится в ее плену и которого освобождает Иван-царевич, символизирует исхудавших до костей русских пленников), и былинные богатырши Василиса Микулишна и Настасья Микулишна.
В отличие от скандинавских валькирий, играющих вспомогательную роль, они полностью самостоятельные герои. С одной стороны, они жены, дочери и матери богатырей, то есть защищают границы Руси от степняков, с другой – отражение сарматских женщин-воинов, которых древние греки называли амазонками и которые проживали в тех же самых степях. Кроме того, их образ связан с каменными бабами, во многих случаях (особенно у половцев) – именно женскими изваяниями, устанавливаемыми на погребальных курганах.
Помимо вопросов, связанных со смертью, сакральным для мужчин, безусловно, являлось и деторождение. Непосредственно к родам они не допускались – этим занимались бабы-повитухи, в честь которых (что характерно, сразу же после Рождества) существовал народный праздник бабьи каши, или бабий день. Роженице помогала и ее мать, то есть бабушка (уменьшительно-ласкательное от «баба») будущего ребенка. Неудивительно, что «баба» – одно из первых слов, которые произносит русский ребенок. Доброй бабушке как бы противостоит злой Бабай, которым пугают детей – его имя как раз-таки связано с тюркским baba – «отец», «дед», «старик», то есть мертвый предок.
Именно бабушка (раньше – в связи с гибелью мужчин в многочисленных войнах, а теперь – в связи с более ранней смертью или разводом) часто является главой семьи, старшей в роду. И когда детей отдают на воспитание старшим родственникам или отправляют к ним на каникулы, это называется не «к дедушке», а «к бабушке».
Баба. Сейчас это слово приобрело грубовато-уничижительный оттенок. Но в старину оно было нейтральным, с легкой издевкой – причем не только в адрес женщины («У бабы волос долог, да ум короток» и другие подобные поговорки), но и соответственно ведущего себя мужчины (обабиться). С другой стороны, баба во многих случаях равна мужику, а то и сильнее его – это та самая бой-баба, которая коня на скаку остановит, в горящую избу войдет, а при случае и мужа поколотить способна. То есть все зависело от контекста – русский язык, как и в целом культура, высококонтекстный, а интонация играет едва ли не такую же роль, как в китайском, она может диаметрально менять смысл одних и тех же фраз.
Вообще при всей патриархальности русских семей, которая отчасти сохраняется до сих пор, мужчины уважали женщин и их обязанности. Кстати, выражение «бабье лето» связано, в том числе, с тем, что полевые работы, которые в значительной степени выполнялись мужчинами, к этому времени заканчивались, и наступало время женских работ – в частности, ткацких. А большинство традиций и обрядов и вовсе носило матриархальный характер. Самые важные были связаны со сменой времен года и плодородием – в основном это богини-матери и персонифицирующие их женские образы, такие, как Масленица, Кострома и более характерная для западных славян Марена (Мара, Мора), символизирующая умирание и воскресание природы с приходом весны.
От последней произошла известная героиня русских сказок, богатырша Марья Моревна (отчество Моревна трактуется как дочь морского царя, и хотя подводное царство тоже может служить аналогом загробного, оно скорее связано с общеславянским «мор», т.е. со смертью). По сюжету сказки, у нее в плену находится Кощей Бессмертный, то есть она имеет власть над самой смертью. Примечательно, что обрядовой стороной похорон занимаются именно женщины: они обмывают и обряжают покойника (даже если он мужчина), следят за соблюдением традиций на похоронах и поминках, а оплакивают умершего специальные бабы-плакальщицы.
Здесь, конечно, нужно вспомнить о «подруге» Кощея, самом популярном персонаже русской и славянской мифологии – Бабе-яге. Чаще всего она выступает в роли стража или хозяйки царства мертвых, а ее избушка на курьих ножках – так называемая изба смерти, сруб, в котором хоронили древних славян – служит или «пропускным пунктом», или собственно гробом-домовиной, в стенки которой упирается ее труп («костяная нога», «нос в потолок врос» и т.п.). В то же время, она и хранительница домашнего очага, ее чисто женские атрибуты – печь, ступа с пестом и помело (метла).
На эту тему можно много говорить, интересующихся отсылаю к «Историческим корням волшебной сказки» Проппа. Замечу только в этой связи, что аналог кулича в Западной Руси и Польше, который выпекался к Пасхе, то есть опять-таки связан с умиранием и воскресанием божества, назывался «баба». В XVIII веке при польском дворе ее для дополнительного вкуса начали пропитывать алкоголем – мадерой или ромом, – и получилась хорошо нам известная ромовая баба.
В той же сказке про Марью Моревну Баба-яга владеет табуном кобылиц, и в роли дарительницы часто дает главному герою коня со сверхспособностями. Это явно отражает взаимодействие наших лесных предков со степными кочевыми народами. И сама Баба-яга в некоторых сказках сражается с героем, и Марья Моревна является воительницей (в этом смысле Кощей, который томится в ее плену и которого освобождает Иван-царевич, символизирует исхудавших до костей русских пленников), и былинные богатырши Василиса Микулишна и Настасья Микулишна.
В отличие от скандинавских валькирий, играющих вспомогательную роль, они полностью самостоятельные герои. С одной стороны, они жены, дочери и матери богатырей, то есть защищают границы Руси от степняков, с другой – отражение сарматских женщин-воинов, которых древние греки называли амазонками и которые проживали в тех же самых степях. Кроме того, их образ связан с каменными бабами, во многих случаях (особенно у половцев) – именно женскими изваяниями, устанавливаемыми на погребальных курганах.
Помимо вопросов, связанных со смертью, сакральным для мужчин, безусловно, являлось и деторождение. Непосредственно к родам они не допускались – этим занимались бабы-повитухи, в честь которых (что характерно, сразу же после Рождества) существовал народный праздник бабьи каши, или бабий день. Роженице помогала и ее мать, то есть бабушка (уменьшительно-ласкательное от «баба») будущего ребенка. Неудивительно, что «баба» – одно из первых слов, которые произносит русский ребенок. Доброй бабушке как бы противостоит злой Бабай, которым пугают детей – его имя как раз-таки связано с тюркским baba – «отец», «дед», «старик», то есть мертвый предок.
Именно бабушка (раньше – в связи с гибелью мужчин в многочисленных войнах, а теперь – в связи с более ранней смертью или разводом) часто является главой семьи, старшей в роду. И когда детей отдают на воспитание старшим родственникам или отправляют к ним на каникулы, это называется не «к дедушке», а «к бабушке».