November 7th, 2017

El Mariachi

Безнадега

Назвать себя К. не решался, перед телефоном он чувствовал
себя беспомощным, на него могли наорать, бросить трубку…

«Замок» Кафки больше всего похож на описание того, как кандидат с небольшим опытом работы или вообще без такового ходит по собеседованиям. Он рассказывает, что достаточно коммуникабелен, стрессоустойчив и нацелен на результат, чтобы работать землемером, а ему говорят, что в Замке примут решение и перезвонят. И не перезванивают. Кто хотя бы несколько раз бывал в такой ситуации, могут не читать эту книгу. Потому что мы, как известно, рождены, чтоб Кафку сделать былью.

_____________
Мастерство: 9
Сюжет: 7
Реалистичность: 8
Читабельность: 7
Идеология: 8

Итого: 7,8

П.С. 47-е место в рейтинге.
House

Cura te ipsum, или Пролетая над гнездом тоталитаризма

Будущее, которое хотят для нас феминистки – такова, на первый взгляд, главная идея Кена Кизи. Но вообще это о любой тирании вне зависимости от пола. Ее суть в том, чтобы выхолостить людей – не столько в смысле физиологии (это фантастика – как, к примеру, бетризация в «Возвращении со звезд» Лема), сколько в отношении их психики. Не особо страшная, но весьма атмосферная книга, в каком-то смысле даже превосходящая культовый фильм.

_____________
Мастерство: 9
Сюжет: 8
Реалистичность: 9
Читабельность: 8
Идеология: 8

Итого: 8,4

П.С. 44-е место в рейтинге.
Why so serious

Фабрика грез

Пошли как-то Харви Вайнштейн с женой гулять в парк. Неожиданно жена подвернула ногу и упала. Вайнштейн взял ее на руки, донес до автомобиля и уехал.

Один мужик это видел и рассказывает второму:
- Знаешь продюсера Вайнштейна? Приехал с женой в парк гулять. Шли-шли, жена наверно пьяная была – взяла и упала! Он ее поднял, дотащил до автомобиля и уехал.

Второй рассказывает третьему:
- Знаешь этого продюсера... как же его... Вайнштейн, по-моему... Приехал с женой в парк гулять. Жена бухая, он тоже – в говно, шли-шли, спотыкались, жена в лужу ебнулась... Он ее еле допер до машины, погрузил и уехал.

Пятый – шестому:
- Какой-то режиссер... не помню – то ли Роман Полански, то ли Вуди Аллен, то ли Ларс фон Триер... ну, в общем, приехал гулять в парк с какой-то актрисой. Оба ужратые в слюни. Как вышли из тачки – тут же пизданулись в грязную лужу, он ее отымел и уехал.

Десятый – одиннадцатому:
- Кто-то из Голливуда нажрался, снял шлюх, привез их на кладбище и там трахнул.

Двадцать второй – двадцать третьему:
- Иду я вчера по голливудской Аллее славы, смотрю - сидит на столбе Кевин Спейси и дрочит...
Wolf

Vеni, creator!

Гремите, военные оркестры! Вывешивайте флаги! Из красных полотнищ стройте триумфальные арки! Громче и веселее кричи, праздничный народ: в твой мрачный город вступает завоеватель! По июльским трупам, по лужам красной крови вступает завоеватель Ленин, гордый победитель, великий триумфатор – громче приветствуй его, русский народ! Гряди, победитель! Еще недавно ты был никто – ныне ты почти Бог, Ленин… Ты знаешь это? Как завороженный смотрю я в твои глаза, еще недавно отражавшие Германию в своем зрачке. Что в них – насмешка или злоба? Нет, это не насмешка и не злоба. Это – Великое Презрение. Кого же ты презираешь, победитель?

Ах, я догадался: ты презираешь Закон. Тот нелепый и бессильный закон, что тебя, великого, привлек к какому-то суду, тебя хотел заключить в какую-то тюрьму, где сидят мошенники и провокаторы, убийцы и воры… Тебя, Великого! Ты презираешь эту нелепую и бессильную власть, которая тебя хотела подчинить своим велениям и приказам, когда ты – сам власть и приказ. Не так ли? Да, ты прав, великий, и я так же, как и ты, презираю эту власть: жалкая и слепая, она хотела арестовать Ленина! Народного избранника! Полубога, властвующего над стихиями!

Но я вижу, что здесь еще не конец твоему Великому Презрению. Кого еще ты презираешь, победитель? Твой рот презрительно шевелится: на чью же голову ты готовишь свой ядовитый плевок? Кого ты ищешь глазами? Здесь нет никого, кроме русского народа, и он приветствует тебя! Не его ли ты презираешь?

Это было бы слишком жестоко, Великий. И несправедливо! Не он ли расступился перед тобою? Не он ли, стомиллионный великий русский народ, имеющий Толстых и Герценых, Каляевых и Петров Великих, покорно склонил перед тобою свою выю и ныне венчает тебя? Смотри, как низко стелется перед тобою вся народная нива! Ни один колос не стоит прямо, все согнулись и кланяются как Иосифу. Разве ты не слышишь, как воют приветственные трубы и гремят фанфары? Чем же ты недоволен, Великий? Улыбнись, взгляни ласково на твоих слуг и рабов, иначе… мы умрем со страха!

Вот ты уже над городом, как дымное облако пожара. Вот ты уже, как черная туча, простираешься за горизонт и закрываешь все небо: черно на земле, тьма в жилищах, безмолвие, как на кладбище. Уже нет человеческих черт в твоем лице; как хаос клубится твой дикий образ, и что-то указует позади дико откинутая черная рука. Или ты не один? Или ты только предтеча? Кто же еще идет за тобою? Кто он, столь страшный, что бледнеет от ужаса даже твое дымное и бурное лицо?..

Леонид Андреев