Гинзбург и пустота

Проблема кинематографа в странах, где национальная идея измеряется в баррелях, заключается в том, что он на пансионе у Голливуда. И, если задуматься, производит только бабки. Нет, я вовсе не против того, чтобы у Гинзбурга был джип "гранд чероки" (даже с мигалкой как у Михалкова), шестнадцать ящиков "Абсолюта" и складной стульчик с фамилией. Но когда за бабками, которые я плачу в кинотеатре, стоят увиденные мной на экране бабки, мне чисто непонятно - почему одни впереди, а другие сзади? Так что выданный кредит зрительского доверия надо отдавать - не за ростроповичей же нас тут держат.

В общем, задача, которую Гинзбургу поставил Зритель (такой с виду простоватый, но с тягой к метафизике - назовём его условно Вовчик Ницшеанец) заключалась в том, чтобы снять фильм с ярко выраженной национальной идентичностью и... как это по-русски... cultural references. Чтобы можно было любой суке из любого каннского жюри просто объяснить: тыр-пыр-восемь-дыр, вся ваша confluenza разложена на вау-импульсы и нефига так глядеть. Чтобы такую духовность чувствовали, бляди, как в восемьдесят пятом под Кандагаром.

Конечно, быть может, пелевинские идеи настолько трансцендентны, что такие кинокаракули - единственный способ хоть как-то зафиксировать их на целлулоиде. Но у меня сложилось ощущение, что всё это затевалось просто для того, чтобы отбить бабки, которые высыпались из-под крыла двуглавого страхового симурга (или сирруфа, всё время их путаю), чьё имя отлично характеризует взаимоотношения народа и власти в России. И зрители тут нахуй не нужны - целевая аудитория, ребята, целевая аудитория. Нет, Гинзбург - который не только режиссёр, но и "давний друг писателя" - не облажался. Но Вовчику это нельзя показывать.