Кипарис
Порой приходят в мои сны
Виденья света, кои
Берут исток в стране Апсны,
Где я искал покоя…
Хибары кутали лицо
Платками пальм пожухлых,
И голубело озерцо
Среди кавказских джунглей.
Волна горы лизала синь
Седым барашком башни,
А между мной и камнем сим
Встал кипарис, как стражник.
И нанося десятки ран
Одним своим движеньем,
Его кромсал катамаран,
Терзая отраженье.
И я страдал, несчастный, с ним.
Я многое бы отдал,
Чтоб от беззвучной той резни
Быть где-нибудь поодаль.
Но вмиг болезненность моя
Стекла в озёрный омут -
Прозрел я: боль рвёт образ «я»,
Но сам-то я нетронут.
Ведь мой хребет всего прочней -
Не тот костлявый остов, -
А тот, что глубже, нутряней,
Что выпростать непросто.
Я будто бы обрёл приют,
Прогнав из рёбер жженье, -
И вот, как кипарис, стою,
Смеясь над отраженьем...
Катилось лето к сентябрю
Восход был тих и кроток,
И месяц целовал зарю
Во влажный подбородок.
П.С. По мотивам вот этого.
Виденья света, кои
Берут исток в стране Апсны,
Где я искал покоя…
Хибары кутали лицо
Платками пальм пожухлых,
И голубело озерцо
Среди кавказских джунглей.
Волна горы лизала синь
Седым барашком башни,
А между мной и камнем сим
Встал кипарис, как стражник.
И нанося десятки ран
Одним своим движеньем,
Его кромсал катамаран,
Терзая отраженье.
И я страдал, несчастный, с ним.
Я многое бы отдал,
Чтоб от беззвучной той резни
Быть где-нибудь поодаль.
Но вмиг болезненность моя
Стекла в озёрный омут -
Прозрел я: боль рвёт образ «я»,
Но сам-то я нетронут.
Ведь мой хребет всего прочней -
Не тот костлявый остов, -
А тот, что глубже, нутряней,
Что выпростать непросто.
Я будто бы обрёл приют,
Прогнав из рёбер жженье, -
И вот, как кипарис, стою,
Смеясь над отраженьем...
Катилось лето к сентябрю
Восход был тих и кроток,
И месяц целовал зарю
Во влажный подбородок.
П.С. По мотивам вот этого.