Воля и разум
…Количество разрозненных впечатлений больше чем когда-либо: космополитизм языков, литератур, газет, форм, вкусов, даже пейзажа. Темп этого потока - prestissimo; впечатления смывают одно другое; инстинктивно остерегаешься воспринимать что-либо, воспринимать глубоко, «переваривать» - отсюда как результат ослабление пищеварительной силы. Происходит известного рода приспособление к этому перегружению впечатлениями - человек отучается от активности, - всё сводится к реагированию на внешние раздражения. Он расходует свою силу частью на усвоение, частью на самооборону, частью на борьбу.
(…)
Ступени в метаморфозе «воли к власти» со стороны тех, кто лишён её:
- на первой требуют справедливости от тех, в чьих руках власть;
- на второй говорят «свобода», т. е. хотят «отделаться» от тех, в чьих руках власть;
- на третьей говорят «равные права», т. е. хотят, пока сами ещё не получили перевеса, воспрепятствовать и другим соискателям расти в могуществе.
(…)
Наибольшее отвращение возбуждали во мне до сих пор лизоблюды духа - их можно уже теперь найти в нашей нездоровой Европе повсюду, и, что их особенно отличает - это полнейшая чистота совести. Они, пожалуй, немного мрачны, немного air pessimiste, но главным образом прожорливы, грязны, марки, вкрадчивы, пролазы, вороваты, паршивы - и невинны, как все маленькие грешники и микробы. Они живут за счёт умных и остроумных людей, полной пригоршнью бросающих людям свой ум и своё остроумие; они знают, что богатым духом свойственно беззаботно и даже расточительно, пренебрегая мелочной осторожностью, день за днём раздавать себя и своё.
Ницше, "Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей"
(…)
Ступени в метаморфозе «воли к власти» со стороны тех, кто лишён её:
- на первой требуют справедливости от тех, в чьих руках власть;
- на второй говорят «свобода», т. е. хотят «отделаться» от тех, в чьих руках власть;
- на третьей говорят «равные права», т. е. хотят, пока сами ещё не получили перевеса, воспрепятствовать и другим соискателям расти в могуществе.
(…)
Наибольшее отвращение возбуждали во мне до сих пор лизоблюды духа - их можно уже теперь найти в нашей нездоровой Европе повсюду, и, что их особенно отличает - это полнейшая чистота совести. Они, пожалуй, немного мрачны, немного air pessimiste, но главным образом прожорливы, грязны, марки, вкрадчивы, пролазы, вороваты, паршивы - и невинны, как все маленькие грешники и микробы. Они живут за счёт умных и остроумных людей, полной пригоршнью бросающих людям свой ум и своё остроумие; они знают, что богатым духом свойственно беззаботно и даже расточительно, пренебрегая мелочной осторожностью, день за днём раздавать себя и своё.
Ницше, "Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей"