В его одинокости и независимости есть что-то байроническое. Он соперничает с матадором и с гонщиком в загадочном обаянии. Он носит собственную форму; его вольного образца свитер, фуражка, толстозабинтованные колени, перчатки, торчащие из заднего кармана трусов, резко отделяют его от десяти остальных одинаково-полосатых членов команды. Он белая ворона, он железная маска, он последний защитник. Во время матча фотографы поблизости гола, благоговейно преклонив одно колено, снимают его, когда он ласточкой ныряет, чтобы концами пальцев чудом задеть и парировать молниеносный удар "шут" в угол, или когда, чтобы обнять мяч, он бросается головой вперед под яростные ноги нападающих, - и каким ревом исходит стадион, когда герой остается лежать ничком на земле перед своим незапятнанным голом. Набоков, "Другие берега"