50 оттенков белого
Ну что, пришла Русская весна и показала, кто где срал. Сначала глашатай русского национализма Холмогоров перековался чуть ли не в махровые охранители. Потом другой рупор и светоч, его тезка Просвирнин опубликовал исповедальную статью катарсического характера, в которой покаялся за признание украинцев прометеями славянского национального возрождения. Наконец, мыслитель Крылов, еще недавно нахваливавший Тягнибока за его расово сбалансированную предвыборную программу, вместе со своими однопартийцами докатился до сбора гуманитарной помощи для тех, кто воюет против украинских националистов.
Как же так? Может, есть какой-то неправильный, извращенный, троцкистско-зиновьевский национализм, который противоречит национализму божественному, сошедшему на своих адептов прямиком с заоблачных вершин Духа? Или дело в чем-то другом?
На мой взгляд, проблема националистов в России – их несколько наивная вера в приход белого рыцаря в сверкающих доспехах по имени Национализм, который спасет Русь-матушку от инородцев. И корень этой проблемы в убеждении, что белый цвет чистый и беспримесный. Так-то оно так, но если пропустить его через призму реальной политики, выяснится, что он распадается на все цвета радуги (это я не про геев). Именно поэтому и идут бесконечные споры о хороших и плохих националистах, правильных и неправильных. А суть-то не в несхожести взглядов и не в разных течениях одной великой белой идеи, а в отсутствии этой самой идеи.
Вера в нее носит анекдотичный характер – как в той бородатой шутке про то, что «все зрители сидят в говне, и тут на арене появляюсь я в белоснежном костюме». Но достаточно посмотреть на национализм в разных странах, чтобы понять: это не оттенки белого, а принципиально различные цвета. Украинский или польский национализм в корне противоположны русскому. Национализм Гитлера заметно отличается от итальянского или испанского национализма того же времени. Японский национализм – это совсем не то же, что американский, и непохожи они в такой же степени, как национализмы Ле Пен и Роберта Мугабе. Наконец, именно два полярных национализма столкнули между собой советских воинов и солдат РОА.
Несмотря на свою несхожесть, у всех их есть общее начало: идея о разделении по национальному признаку. В сущности, любая идеология основывается на разделении людей, без этого она просто не может существовать. Даже демократия, несмотря на свою, казалось бы, объединяющую основу, все равно проводит черту между демократами и недемократами. И в этом смысле абсолютно верен тезис, что демократия – власть демократов. Впрочем, и в других смыслах тоже.
Что касается национализма, интуитивный механизм распознавания «свой-чужой», понятие своей территории, некой групповой общности – это все чисто биологические феномены. Да, у нас есть разум, но он, помимо прочего, – инструмент самоконтроля, надстройка над нашим животным существом. Национализм по своей природе подсознателен, он та часть нашей биологической сущности, которая почти в точности соответствует инстинкту защиты территории, защиты своей стаи, стада, прайда, роя. We must secure the existence of our people and a future for White Children – инстинкт защиты потомства в чистом виде.
Национализм в буквальном смысле у всех нас в крови. Как лейкоциты защищают организм от чужеродных элементов, так и националисты в социальном организме делают это инстинктивно, иногда даже в ущерб другому инстинкту – самосохранения. Но тут нужно сделать две важные оговорки, в которых и проявляется наше отличие от животных.
Во-первых, у многих людей националистический инстинкт подавляется рассудком, морально-этическими ценностями, убеждениями. И когда под влиянием внешних факторов (например, нахождение в толпе, алкогольное опьянение или инцидент, вызывающий национально окрашенный отклик), барьеры частично или полностью устраняются, выплывает то, что вульгарно зовется бытовой ксенофобией. А это всего лишь нормальный с биологической точки зрения механизм.
Во-вторых, взаимоотношения групп людей разных национальностей много сложнее, нежели у животных, конкурирующих за один ареал обитания или стоящих на соседних ступенях в пищевой пирамиде. В частности, в случае с людьми альтернативой природной вражде может стать интеграция на равных или подчиненных основаниях.
Резюмирую.
1. Нет никакого универсального национализма. Это вообще не идеология в полном смысле, а совокупность биологических реакций индивидов и социума, которые при толковании превращаются в идеологическую платформу с ключевой идеей разделения по национальному признаку. Неудивительно, что спектр идеологий, основывающихся на данной идее, необычайно широк и варьируется от мягкого патриотизма до агрессивного ультранационализма. А в некоторых случаях они даже могут противоречить самой сути национализма.
2. Национализм в той или иной мере всегда присущ общественным настроениям и государственной политике под видом национальных интересов. Можно обвинять власть в недостаточно выраженном проявлении национализма (если таковое объективно требуется), но обвинять ее в полном отсутствии национализма или противоречии ему – это подмена понятий.
3. Как активность лейкоцитов зависит от количества инородных тел в кровотоке, так и степень принятия государством или обществом националистических идей зависит от количества подобных раздражителей. И пока нет критической массы, никакой национальной революции не случится.
Такая вот славароссии, малята.
Как же так? Может, есть какой-то неправильный, извращенный, троцкистско-зиновьевский национализм, который противоречит национализму божественному, сошедшему на своих адептов прямиком с заоблачных вершин Духа? Или дело в чем-то другом?
На мой взгляд, проблема националистов в России – их несколько наивная вера в приход белого рыцаря в сверкающих доспехах по имени Национализм, который спасет Русь-матушку от инородцев. И корень этой проблемы в убеждении, что белый цвет чистый и беспримесный. Так-то оно так, но если пропустить его через призму реальной политики, выяснится, что он распадается на все цвета радуги (это я не про геев). Именно поэтому и идут бесконечные споры о хороших и плохих националистах, правильных и неправильных. А суть-то не в несхожести взглядов и не в разных течениях одной великой белой идеи, а в отсутствии этой самой идеи.
Вера в нее носит анекдотичный характер – как в той бородатой шутке про то, что «все зрители сидят в говне, и тут на арене появляюсь я в белоснежном костюме». Но достаточно посмотреть на национализм в разных странах, чтобы понять: это не оттенки белого, а принципиально различные цвета. Украинский или польский национализм в корне противоположны русскому. Национализм Гитлера заметно отличается от итальянского или испанского национализма того же времени. Японский национализм – это совсем не то же, что американский, и непохожи они в такой же степени, как национализмы Ле Пен и Роберта Мугабе. Наконец, именно два полярных национализма столкнули между собой советских воинов и солдат РОА.
Несмотря на свою несхожесть, у всех их есть общее начало: идея о разделении по национальному признаку. В сущности, любая идеология основывается на разделении людей, без этого она просто не может существовать. Даже демократия, несмотря на свою, казалось бы, объединяющую основу, все равно проводит черту между демократами и недемократами. И в этом смысле абсолютно верен тезис, что демократия – власть демократов. Впрочем, и в других смыслах тоже.
Что касается национализма, интуитивный механизм распознавания «свой-чужой», понятие своей территории, некой групповой общности – это все чисто биологические феномены. Да, у нас есть разум, но он, помимо прочего, – инструмент самоконтроля, надстройка над нашим животным существом. Национализм по своей природе подсознателен, он та часть нашей биологической сущности, которая почти в точности соответствует инстинкту защиты территории, защиты своей стаи, стада, прайда, роя. We must secure the existence of our people and a future for White Children – инстинкт защиты потомства в чистом виде.
Национализм в буквальном смысле у всех нас в крови. Как лейкоциты защищают организм от чужеродных элементов, так и националисты в социальном организме делают это инстинктивно, иногда даже в ущерб другому инстинкту – самосохранения. Но тут нужно сделать две важные оговорки, в которых и проявляется наше отличие от животных.
Во-первых, у многих людей националистический инстинкт подавляется рассудком, морально-этическими ценностями, убеждениями. И когда под влиянием внешних факторов (например, нахождение в толпе, алкогольное опьянение или инцидент, вызывающий национально окрашенный отклик), барьеры частично или полностью устраняются, выплывает то, что вульгарно зовется бытовой ксенофобией. А это всего лишь нормальный с биологической точки зрения механизм.
Во-вторых, взаимоотношения групп людей разных национальностей много сложнее, нежели у животных, конкурирующих за один ареал обитания или стоящих на соседних ступенях в пищевой пирамиде. В частности, в случае с людьми альтернативой природной вражде может стать интеграция на равных или подчиненных основаниях.
Резюмирую.
1. Нет никакого универсального национализма. Это вообще не идеология в полном смысле, а совокупность биологических реакций индивидов и социума, которые при толковании превращаются в идеологическую платформу с ключевой идеей разделения по национальному признаку. Неудивительно, что спектр идеологий, основывающихся на данной идее, необычайно широк и варьируется от мягкого патриотизма до агрессивного ультранационализма. А в некоторых случаях они даже могут противоречить самой сути национализма.
2. Национализм в той или иной мере всегда присущ общественным настроениям и государственной политике под видом национальных интересов. Можно обвинять власть в недостаточно выраженном проявлении национализма (если таковое объективно требуется), но обвинять ее в полном отсутствии национализма или противоречии ему – это подмена понятий.
3. Как активность лейкоцитов зависит от количества инородных тел в кровотоке, так и степень принятия государством или обществом националистических идей зависит от количества подобных раздражителей. И пока нет критической массы, никакой национальной революции не случится.
Такая вот славароссии, малята.