Короче, посоны, тут у нас очередной верблюжий насморк нарисовался – ближневосточный респираторный синдром (в английской аббревиатуре – MERS). Какой-то пассажир из ИГИЛ или как там зовутся эти бедуинские шариатократии занес заразу в Южную Корею, и понеслась пизда по кочкам. Местные Онищенки производят больше кирпичей, чем весь китайский кирпичепром, школы наглухо заколачивают планшетами Самсунг и пускают газ , а несчастных и покорных южных корейцев ведут босиком на расстрел в крематорий в карантин. На самом деле, веселого мало. От этой хуйни, которую на ранних стадиях достаточно сложно обнаружить и которая впоследствии протекает как тяжелая пневмония с возможными осложнениями на почки (в виде почечной недостаточности), умирают четверо из десяти. Для сравнения, у свиного гриппа летальность микроскопическая (0,5-1%, на уровне сезонного гриппа) и вообще это, как известно, заговор фармацевтических компаний. У тяжелого острого респираторного синдрома (SARS, он же «пурпурная смерть», он же та самая атипичная пневмония из Китая, хотя это только один из ее видов), чей коронавирус аналогичен MERS, около 10%. У птичьего гриппа 60%, хотя число заболевших лишь около 400 (у MERS как минимум втрое больше). А у Эболы, если брать не одни только жопы мира, где из медицины разве что пляски с бубном, а среднюю температуру по больнице, на самом деле 45-50%. Хотя и контагиозность у Эболы конечно на порядок адовее, чем у MERS. Но все-таки – почти такие же четверо из десяти, сорок ебучих процентов.