Страх и ненависть в рюмочной
Странные воспоминания в эту беспокойную ночь в Санкт-Петербурге. Один день прошел? Два? Почти целая жизнь…
Сейчас мы все хотим выжить. Нет больше стимула нулевых. Великий гуру Сергей Троицкий допустил, тащемта, фатальную ошибку. Он мотался по России, проповедуя чад кутежа и дичайший угар во мгле ада, не думая о мрачной реальности, поджидающей всех, кто воспринимал его серьезно. Эти наивные уроды полагали, что можно обрести мир и понимание, купив за три доллара рюмку радости. Их потери и неудачи относятся и к нам. Троицкий добился того, что создал нам иллюзию жизни, а результат – поколение пожизненных калек, так и не понявших главную, старую как мир ошибку алкокультуры. Убеждение в том, что кто-то или что-то поддерживает свет в конце тоннеля.
В рюмочную вела только одна дорога – Загородный проспект. Гладкая скоростная трасса через Звенигородскую, Бородинскую и переулок Джамбула. Потом поворот на Ломоносова, прямо в забытье, спокойствие и мрак. И в царстве уродов станет на одного урода больше.
Сейчас мы все хотим выжить. Нет больше стимула нулевых. Великий гуру Сергей Троицкий допустил, тащемта, фатальную ошибку. Он мотался по России, проповедуя чад кутежа и дичайший угар во мгле ада, не думая о мрачной реальности, поджидающей всех, кто воспринимал его серьезно. Эти наивные уроды полагали, что можно обрести мир и понимание, купив за три доллара рюмку радости. Их потери и неудачи относятся и к нам. Троицкий добился того, что создал нам иллюзию жизни, а результат – поколение пожизненных калек, так и не понявших главную, старую как мир ошибку алкокультуры. Убеждение в том, что кто-то или что-то поддерживает свет в конце тоннеля.
В рюмочную вела только одна дорога – Загородный проспект. Гладкая скоростная трасса через Звенигородскую, Бородинскую и переулок Джамбула. Потом поворот на Ломоносова, прямо в забытье, спокойствие и мрак. И в царстве уродов станет на одного урода больше.