Не буду рассказывать про замечательную народность рохинджа – во-первых, я этот вопрос глубоко не изучал, а значит, недостаточно компетентен, а во-вторых, мамкины мьянмоведы, половина из которых думают, что Мьянма и Бирма – это разные страны, а Янгон и Рангун – разные города, уже поведали обо всем. Включая то, что Кир Булычев списал с этого этноса своих космических пиратов. Это все, конечно, очень мило, но скажу я следующее. У нас сложилось представление о буддизме как о средоточии миролюбия и незлобивости вплоть до сдувания пылинок с каждой букашки. Так вот, буддизм – это не мирная религия. И ислам – не мирная. И христианство с иудаизмом – не мирные. Равным образом ни одна из религий, включая перечисленные, не является агрессивной. Религия – это просто инструмент, и его использование представляет собой исключительно вопрос интерпретации. Ножом можно порезать колбасу, а можно порезать кого-то на колбасу ­– чем некоторые радикальные персонажи с успехом и занимаются. Небольшой пример. Согласно одной из трактовок, в Калачакра-тантре рассказывается об апокалиптической битве буддистов именно с мусульманами, которые размножились до неприличия и решили устроить джихад против небесной Шамбалы. И где гарантия, что излишне ретивые и экзальтированные последователи Будды не будут воспринимать подобные тексты в мессианско-эсхатологическом ключе? Очень даже будут. Если же спуститься на грешную землю, становится понятно, что этот конфликт у черта на куличках нас вообще никак не касается. Ну, застарелая свара, в которой, как водится, все по-своему правы и все виноваты. Не первая и не последняя, в каждую лезть – заебешься пыль глотать. Интересно другое. Месятся они с перерывами уже три четверти века, последнее обострение произошло пять лет назад. Почему наши правоверные только сейчас очухались? Пока четкого ответа на этот вопрос у меня нет. Обращу внимание на два момента. У нас у самих в Поволжье буддисты с мусульманами дерутся. Кому-то может быть выгодно подкидывать дровишек. Это первое. А второе – Кадыров набирает все больше веса не только как пехотинец Путина, но и как его спецпредставитель по взаимоотношениям с мировым исламом. И в этом смысле может быть сигнал востоку не столько дальнему, сколько ближнему. Так или иначе, какое-то логическое продолжение должно быть, и только оно позволит продраться через эти этноконфессиональные джунгли.