Ахеджакнуло, или Шизофренический синдром
По случаю безвременной кончины великого украинского режиссера Киры Муратовой многие наперебой цитируют ее фразы про искусство и все такое. Ну, насчет ее искусства я уже как-то давно высказывался. А насчет остального – пусть она сама все скажет.
О маленькой, но очень гордой стране
Украина хочет быть отдельно. Вот такая маленькая слабая страна хочет быть отдельно. Нехорошо, когда сильный угнетает слабого, заведомо зная, что он сильнее. Это не просто нехорошо, а это подло. Так я считаю. Я надеюсь, что они остановятся и не станут больше приставать…
О войне в Донбассе
Нет, я не над схваткой, я принимаю сторону Украины. Мне не нравится, что она воюет, но я не знаю, как можно из этого выйти – в тех стандартах, в которых живет человечество: «Надо защищать свою территорию, надо бороться!»
О Майдане и постоянстве взглядов
Да, и при этом я точно с Майданом… Я хорошо понимаю людей – их достали, их слишком долгое время гнобили и унижали. Украинцев, так же как и молдаван, в России считали дураками, анекдоты рассказывали об их глупости, а они улыбались – да, мы дураки. Пришел момент, народ решил восстать и изменить свою жизнь – они имели на это право. Я на стороне этого народа, мне понятно их стремление изменить систему.
Я обожаю Майдан. Он вдохновил меня как-то безумно, потому что там были в основном люди-идеалисты, а не те, которые пришли потом и стали бороться за власть… Среди этих борцов разные были. На Майдане тоже мелькали разные, был и всякий сброд, но в основной массе это были люди, которые дошли до такого состояния отчаяния и борьбы, что уже не боялись смерти. Понимаете… Я смотрела телевизор с утра до ночи (и иногда с ночи до утра) – показывали Майдан. Он был прекрасен.
Мне очень нравился Майдан. Там было такое идеалистическое состояние огромных масс людей, главное в нем было прекрасным, потому что мирным и, я бы сказала, идеалистически поэтическим.
Я обожала Майдан, тогда он мне казался мирным и замечательным. Там не было убийств, а потом все пошло, как во всякой революции: все приходит к гильотине всегда.
О патриотизме
Я стала советской гражданкой, а потом украинской только к концу перестройки, потому что нужно было решить какой-то квартирный вопрос.
О мове и двоемыслии
Сама я вообще по-русски говорю и на этом языке воспитана. Украинского языка я не знаю так, чтобы на нем снимать кино. Так сложилось, что живя на Украине, я не выучила язык. Но когда случались перегибы, они и сейчас есть, когда говорят, что не надо русского языка, фильмов на русском… Я считала, что это неправильно, но в тоже время правильно для Украины.
В какой-то момент началась украинизация кино, мне этот процесс был понятен, иначе и не могла состояться Украина. Да, я лично столкнулась со сложностями и могла бы сейчас высказывать сугубо личные претензии к Украине, но я этих претензий не имею. Я объективно смотрю на вещи, на то, что пережили люди в Киеве, почему вышли воевать против конкретного зла.
О малой родине
Одесса грязный город, замусоренный, неухоженный. И безвкусный, я бы сказала. Здесь любят юмор и музыку, а кино совершенно не понимают.
Я смотрю в окно и думаю: «Одессочка моя, родненькая, грязненькая». Говорят, узник любит свою темницу, больной – болезнь.
О вере в Саакашвили
Я все еще продолжаю в него верить. Но то ли ему многие устраивают препоны, то ли это какие-то непробиваемости… Недавно посмотрела про него документальный фильм, который, вероятно, сняли его враги, как обычно это бывает. Хорошо сделали. Накопили против него массу материалов: какие-то пытки, насилие во время его правления. Правда это или нет, бог весть. Может, это все клевета, а может, так и есть.
О трагедии в Одессе и правовой культуре
Значит, есть какие-то злыдни, заинтересованные лица, которые хотят замазать, скрыть и утаить. Мне кажется, это само собой разумеется, что преступления должны расследоваться. А еще лучше их не совершать вообще. Но кто-то же в этом виноват? Я даже не знаю, кого лично в этом обвинить. Я всегда недостаточно интересовалась законами, даже конституцию не знаю.
О геополитическом кретинизме
Я вообще затрудняюсь сказать, что такое Евросоюз. Наслышана, но что для этого нужно, кроме преодоления коррупции? Там живет большая часть западных стран, и что от этого такого невероятного возникнет?
Об умении разбираться в литературе
Вся литература – графомания. В семье Толстого все сестры и братья писали дневники и письма. А сам Толстой умер, сложив пальцы так, будто держит перо. Это и есть графомания.
Об Ахеджаковой и Макаревиче
Это – борцы и герои. Они – политики, это было в их сущности. Честь и хвала их героизму.
О Гайдаре-садисте
Раньше мне очень нравился покойный Егор Гайдар. Он умный очень был. Я считаю, что страной должны править бескорыстные люди и разбирающиеся в экономике. Иногда они бывают плохими людьми, но они разбираются в экономике. Я могу их поддержать, но это в том случае, если они не пытают никого и не убивают.
О шизофазии и сверхспособностях
Никто не знает, кто говорит, что знает. Просто говорят, но неубедительно. Бывает так, что и убедительно гипнотически скажут, что кажется, загипнотизировал – остроумием, обаянием, ходом мысли. Я не говорю просто так, точнее говорю, даже пытаюсь гипнотизировать свою кошку, и то не получается.
Кира Георгиевна Муратова (05.11.1934 - 06.06.2018)
О маленькой, но очень гордой стране
Украина хочет быть отдельно. Вот такая маленькая слабая страна хочет быть отдельно. Нехорошо, когда сильный угнетает слабого, заведомо зная, что он сильнее. Это не просто нехорошо, а это подло. Так я считаю. Я надеюсь, что они остановятся и не станут больше приставать…
О войне в Донбассе
Нет, я не над схваткой, я принимаю сторону Украины. Мне не нравится, что она воюет, но я не знаю, как можно из этого выйти – в тех стандартах, в которых живет человечество: «Надо защищать свою территорию, надо бороться!»
О Майдане и постоянстве взглядов
Да, и при этом я точно с Майданом… Я хорошо понимаю людей – их достали, их слишком долгое время гнобили и унижали. Украинцев, так же как и молдаван, в России считали дураками, анекдоты рассказывали об их глупости, а они улыбались – да, мы дураки. Пришел момент, народ решил восстать и изменить свою жизнь – они имели на это право. Я на стороне этого народа, мне понятно их стремление изменить систему.
Я обожаю Майдан. Он вдохновил меня как-то безумно, потому что там были в основном люди-идеалисты, а не те, которые пришли потом и стали бороться за власть… Среди этих борцов разные были. На Майдане тоже мелькали разные, был и всякий сброд, но в основной массе это были люди, которые дошли до такого состояния отчаяния и борьбы, что уже не боялись смерти. Понимаете… Я смотрела телевизор с утра до ночи (и иногда с ночи до утра) – показывали Майдан. Он был прекрасен.
Мне очень нравился Майдан. Там было такое идеалистическое состояние огромных масс людей, главное в нем было прекрасным, потому что мирным и, я бы сказала, идеалистически поэтическим.
Я обожала Майдан, тогда он мне казался мирным и замечательным. Там не было убийств, а потом все пошло, как во всякой революции: все приходит к гильотине всегда.
О патриотизме
Я стала советской гражданкой, а потом украинской только к концу перестройки, потому что нужно было решить какой-то квартирный вопрос.
О мове и двоемыслии
Сама я вообще по-русски говорю и на этом языке воспитана. Украинского языка я не знаю так, чтобы на нем снимать кино. Так сложилось, что живя на Украине, я не выучила язык. Но когда случались перегибы, они и сейчас есть, когда говорят, что не надо русского языка, фильмов на русском… Я считала, что это неправильно, но в тоже время правильно для Украины.
В какой-то момент началась украинизация кино, мне этот процесс был понятен, иначе и не могла состояться Украина. Да, я лично столкнулась со сложностями и могла бы сейчас высказывать сугубо личные претензии к Украине, но я этих претензий не имею. Я объективно смотрю на вещи, на то, что пережили люди в Киеве, почему вышли воевать против конкретного зла.
О малой родине
Одесса грязный город, замусоренный, неухоженный. И безвкусный, я бы сказала. Здесь любят юмор и музыку, а кино совершенно не понимают.
Я смотрю в окно и думаю: «Одессочка моя, родненькая, грязненькая». Говорят, узник любит свою темницу, больной – болезнь.
О вере в Саакашвили
Я все еще продолжаю в него верить. Но то ли ему многие устраивают препоны, то ли это какие-то непробиваемости… Недавно посмотрела про него документальный фильм, который, вероятно, сняли его враги, как обычно это бывает. Хорошо сделали. Накопили против него массу материалов: какие-то пытки, насилие во время его правления. Правда это или нет, бог весть. Может, это все клевета, а может, так и есть.
О трагедии в Одессе и правовой культуре
Значит, есть какие-то злыдни, заинтересованные лица, которые хотят замазать, скрыть и утаить. Мне кажется, это само собой разумеется, что преступления должны расследоваться. А еще лучше их не совершать вообще. Но кто-то же в этом виноват? Я даже не знаю, кого лично в этом обвинить. Я всегда недостаточно интересовалась законами, даже конституцию не знаю.
О геополитическом кретинизме
Я вообще затрудняюсь сказать, что такое Евросоюз. Наслышана, но что для этого нужно, кроме преодоления коррупции? Там живет большая часть западных стран, и что от этого такого невероятного возникнет?
Об умении разбираться в литературе
Вся литература – графомания. В семье Толстого все сестры и братья писали дневники и письма. А сам Толстой умер, сложив пальцы так, будто держит перо. Это и есть графомания.
Об Ахеджаковой и Макаревиче
Это – борцы и герои. Они – политики, это было в их сущности. Честь и хвала их героизму.
О Гайдаре-садисте
Раньше мне очень нравился покойный Егор Гайдар. Он умный очень был. Я считаю, что страной должны править бескорыстные люди и разбирающиеся в экономике. Иногда они бывают плохими людьми, но они разбираются в экономике. Я могу их поддержать, но это в том случае, если они не пытают никого и не убивают.
О шизофазии и сверхспособностях
Никто не знает, кто говорит, что знает. Просто говорят, но неубедительно. Бывает так, что и убедительно гипнотически скажут, что кажется, загипнотизировал – остроумием, обаянием, ходом мысли. Я не говорю просто так, точнее говорю, даже пытаюсь гипнотизировать свою кошку, и то не получается.
Кира Георгиевна Муратова (05.11.1934 - 06.06.2018)